Зелёный Социализм

Меня невозможно убить,
я в сердцах миллионов

Вход в систему

Сейчас на сайте

Сейчас на сайте 0 пользователей и 15 гостей.

Ресурсы

Красное ТВ Левый Фронт – Земля крестьянам, фабрики рабочим, власть Советам!
kaddafi.ru - это сайт,где собраны труды Муаммара Каддафи и Зеленая Книга Сирийское арабское информационное агентство – САНА – Сирия: Новости Сирии
Трудовая Россия чучхе Сонгун
Инициативная группа по проведению референдума «За ответственную власть!» АВАНГАРД КРАСНОЙ МОЛОДЁЖИ ТРУДОВОЙ РОССИИ
Инициативная группа по созданию международного движения «Коммунистическое развитие в 21 веке»
Политическая партия "КОММУНИСТЫ РОССИИ" - Тольяттинское городское отделение
Защитим Мавзолей!
За СССР! Есть главное, ради которого нужно забыть все разногласия
Владимир Ленин - революционер, мыслитель, человек
За продолжение дела Уго Чавеса!
Российский Комитет за Освобождение Кубинской Пятерки - Российский Комитет за Освобождение Кубинской Пятерки
Проект «Исторические Материалы» | Факты, только факты, и ничего, кроме фактов...

Help!

Разместите баннер у себя на сайте или в блоге:

Маркс против.

Название: Маркс против.

Автор: П. Аннеков, Из очерка «Замечательное десятилетие»

Источник: http://prometej.info/new/mir/822-marks-protiv.html

В связи с тем, что в последнее время предпринимаются попытки создания беспринципных союзов, не опирающихся на четкие идеологические установки, мы публикуем это воспоминание о Карле Марксе. Хочется надеяться, что данный материал поможет товарищам прекратить работать на достижение сиюминутных результатов, тем более, что такая деятельность зачастую базируется на своекорыстном расчете. Итог работы без четко обозначенных конечных целей предопределеночередное поражение, недоверие масс и разочарование в среде активистов.

С первого же свидания Маркс пригласил меня на совещание, которое должно было состояться у него на другой день вечером с портным Вейтлингом, оставившим за собой в Германии довольно большую партию работников. Совещание назначалось для того, чтобы определить, по возможности, общий образ действий между руководителями рабочего движения. Я не замедлил явиться на приглашение.

Портной-агитатор Вейтлинг оказался белокурым, красивым молодым человеком, в сюртучке щеголеватого покроя, с бородкой, кокетливо подстриженной, и скорее походил на путешествующего комми, чем на сурового и озлобленного труженика, какого я предполагал в нем встретить. Отрекомендовавшись наскоро друг другу и притом с оттенком изысканной учтивости со стороны Вейтлинга, мы сели за небольшой зеленый столик, на одном узком конце которого поместился Маркс, взяв карандаш в руки и склонив свою львиную голову на лист бумаги, между тем как неразлучный его спутник и сотоварищ по пропаганде высокий, прямой, по-английски важный и серьезный Энгельс открывал заседание речью. Он говорил в ней о необходимости между людьми, посвятившими себя делу преобразования труда, объяснить взаимные свои воззрения и установить одну общую доктрину, которая могла бы служить знаменем для всех последователей, не имеющих времени или возможности заниматься теоретическими вопросами. Энгельс еще не кончил речи, когда Маркс, подняв голову, обратился прямо к Вейтлингу с вопросом: «Скажите же нам, Вейтлинг, вы, которые так много наделали шума в Германии своими проповедями, какими основаниями оправдываете вы свою деятельность и на чем думаете утвердить ее в будущем?» Я очень хорошо помню самую форму резкого вопроса, потому что с него начались горячие прения в кружке, продолжавшиеся, впрочем, как сейчас окажется, очень недолго. Вейтлинг, видимо, хотел удержать совещание на общих местах либерального разглагольствования. С каким-то серьезным, озабоченным выражением на лице он стал объяснять, что целью его было не созидать новые экономические теории, а принять те, которые всего способнее, как показал опыт во Франции, открыть рабочим глаза на ужас их положения, на все несправедливости, которые по отношению к ним сделались лозунгом правителей и обществ, научить их не верить уже никаким обещаниям со стороны последних и надеяться только на себя, устраиваясь в демократические и коммунистические общины. Он говорил долго, но, к удивлению моему и в противоположность речи Энгельса, сбивчиво, не совсем литературно, возвращаясь к своим словам, часто поправляя их и с трудом приходя к выводам, которые у него или запаздывали, или появлялись ранее положений. Он имел теперь совсем других слушателей, чем те, которые обыкновенно окружали его станок или читали его газету и печатные памфлеты на современные экономические порядки, и утерял при этом свободу мысли и языка. Вейтлинг, вероятно, говорил бы и еще долее, если бы Маркс, с гневно стиснутыми бровями, не прервал его и не начал своего возражения. Сущность саркастической его речи заключалась в том, что возбуждать население, не давая ему никаких твердых, продуманных оснований для деятельности, значило просто обманывать его (выделено - ред.). Возбуждение фантастических надежд, о котором говорилось сейчас, замечал далее Маркс, ведет только к конечной гибели, а не к спасению страдающих. Особенно в Германии обращаться к работнику без строго научной идеи и положительного учения равносильно пустой и бесчестной игре в проповедники, при которой, с одной стороны, полагается вдохновенный пророк, а с другой — допускаются только ослы, слушающие его, разинув рот... Люди без положительной доктрины ничего не могут сделать, да и ничего не сделали до сих пор, кроме шума, вредных вспышек и гибели самого дела, за которое принялись. Краска выступила на бледных щеках Вейтлинга, и он обрел живую, свободную речь. Дрожащим от волнения голосом стал он доказывать, что человек, собравший под одно знамя сотни людей во имя идеи справедливости, солидарности и братской помощи друг другу, не может назваться совсем пустым и праздным человеком, что он, Вейтлинг, утешается от сегодняшних нападок воспоминанием о тех сотнях писем и заявлений благодарности, которые получил со всех сторон своего отечества, и что, может быть, скромная подготовительная его работа важнее для общего дела, чем критика и кабинетные анализы доктрин, вдали от страдающего света и бедствий народа. При последних словах взбешенный окончательно Маркс ударил кулаком по столу так сильно, что зазвенела и зашаталась лампа на столе, и вскочил с места, проговорив: «Никогда еще невежество никому не помогло!».

Стена (притча).


Название: Стена (притча).

Автор: В. Смоляков

Источник: http://prometej.info/new/tvorchestvo/115-stena.html

Аннотация:
Так как ситуация в комдвижении продолжает ухудшаться,
эта работа нашего автора остаётся актуальной.

Когда это было - не скажу, но преградила дорогу Стена. А может, и не преградила, может, она всегда там была, просто раньше о ней не знали, поскольку так далеко по этой дороге еще не заходили.

Подошли к Стене люди и стали думать: "Что делать - обойти, перелезть, а может, разрушить?" Только никому не удалось преодолеть ее сходу - слишком длинна и высока оказалась преграда.

И началась тут большая Дискуссия. Одни говорили, что Стену надо сломать и идти дальше, другие наоборот - что ломать не надо, все равно за ней ничего нет, а лучше жить, как жили предки, - соблюдать традиции и никуда не лазить, особенно за Стену. Причем ничего не ломать предлагали как раз те, кому и так жилось неплохо, а пробить Стену и поискать за ней новой жизни - люди бедные и неустроенные. И хотя последних было намного больше, в Дискуссии они постоянно проигрывали, так как богатые нанимали самых искусных спорщиков, которые легко убеждали всех в бесполезности любого разрушения. Поговаривали, правда, что особо ретивых поборников стеноломания тайно связывали и куда-то увозили и что для этого нанимались самые сильные люди, но точно никто ничего не знал, а стало быть, не особенно-то в это и верилось. Но самое главное - большинство вообще ни о чем не задумывалось: "Ну, пришли к Стене, так что с того? Жить надо, а не по стенам лазить".

А Дискуссия тем временем шла своим чередом. Все больше участников вовлекалось в нее. Почти никто уже не вдавался в суть проблемы, главным считалось - хорошо выглядеть в споре. Зато кое-кто сделал Дискуссию своей профессией и неплохо на этом зарабатывал, ведь богачи очень хорошо платили за умение уводить разговор в сторону.

Долго все это продолжалось, пока не появилась Молодежь. Первым делом она заявила, что участие в Дискуссии - зряшное дело. "Не болтать, а действовать!" - кричали бунтари. Многие им тогда поверили, особенно из тех, кто помоложе. А, когда они и впрямь полезли на Стену, то нашлись желающие последовать за ними. Но опять никому не удалось добраться даже до середины.

Вот тут самые отчаянные и поклялись: "Либо сломаем Стену - либо умрем!".

- Правильно, - поддержали их некоторые спорщики, - нечего ждать, вот Стена - ее долбить надо! Мы и сами давно уж об этом мечтаем.

Правда, как-то так получилось, что пробивать Стену решили лбами. Никто и не помнит, кому первому пришло это в голову, ведь были поначалу другие предложения, но слишком хорошо умели спорщики убеждать, и слишком нетерпеливой оказалась Молодежь.

И началась тут Эра битья лбов.

Выглядело это так. Молодые люди надевали красивые повязки, разбегались и, скандируя лозунги, бились головой об Стену. Некоторые из них разбивали свой череп вдребезги. При этом на всю округу раздавался характерный треск. Остальные же кричали, что они единственные борцы за всеобщее счастье и все должны восхищаться героями или, по меньшей мере, помогать им материально. Если же кто-то говорил, что таким образом Стену не сломать, то "бойцы" презрительно отвечали: "Мы хотя бы пытаемся что-то сделать, а вы, овощи, только жалуетесь на свою тяжелую жизнь".

И опять им поверили, хотя и не так, как в первый раз, но все же пытались чем-то помочь. Да и как не помогать, коль в прямом смысле люди головой рискуют.

Но тут стали замечать, что далеко не каждый из Молодежи бьётся лбом по настоящему. Кое-кто лишь имитирует удары и отделывается мелкими ссадинами. Зато именно от них больше всего слышится криков о бескомпромиссной борьбе. И самые красивые повязки носят тоже они. Только почему-то так выходило, что со временем многие из этих поборников "действия" превращались в наемных спорщиков и при этом даже думать забывали о Стене. Правда, на их место приходили другие, и шум с треском продолжался.

Опять усилились голоса, утверждающие, что главное - это участие в Дискуссии, а все остальное - ерунда.

- Вон сколько лбов разбито, а что толку? - шумели спорщики. - Надо все хорошенько обсудить, а уж потом решать что делать.

Но и Молодежь стояла на своем: "Сколько можно болтать - долбить надо! Ведь цель - ничто, а движение - все!".

И не было этому конца-края. Гул Дискуссии, глухие удары голов Молодежи, а жить становилось все хуже и хуже, поскольку людей к Стене подходило все больше, а места для нормальной жизни оставалось все меньше.

Был, правда, там один седобородый старичок, который говорил, что Молодежь и спорщики, по сути, занимаются одним и тем же и кроме шума от них вряд ли чего дождешься. Что лучше было бы вспомнить, как люди раньше поступали в подобных ситуациях, ведь не первая Стена встречается на пути. Неплохо так же узнать, из чего она состоит и какова ее толщина и высота. Да и самый слабый участок, найти не помешало бы, ведь именно его легче всего разобрать. А главное - надо понять, кому эта Стена мешает, а кому - помогает, потому что только с теми, кому она действительно не дает нормально жить, нужно приступать к ее слому. Вот именно их то и необходимо убедить в том, что единственный выход - в разрушение. И как только это удастся - дни Стены будут сочтены.

Но кто его слушал? Он же ни в Дискуссии не участвовал, ни даже правильно повязку надеть не мог.

* * *

Много воды утекло с той поры. Молодежь продолжает превращаться в спорщиков, а то и вовсе ни в кого. Дискуссия идет своим чередом, привлекая новых участников. Лишь все теснее становится у Стены, и совсем уже некуда селиться вновь прибывшим. Пошли даже разговоры о том, что единственный выход из сложившегося положения заключается в уничтожении пришлых. Про слова седого старика почти никто уже не помнит, а кто помнит, не может их толком другим пересказать. Зато всё заглушая, шумит Дискуссия, да изредка раздается треск разбиваемых черепов.

А над всем этим нависает Стена.

По-прежнему впечатляет она всех своей мощью. Как и раньше, внушительны ее камни. И хотя местами осыпались и покосились они от времени, все равно кажутся неприступными. Иногда даже чудится, что по вечерам, когда становится особенно тихо, камни издают звук, очень похожий на презрительный смех.

Соцсети

Опрос

К какой религиозной конфессии вы себя относите или не относите ?
атеизм
20%
агностицизм
4%
христианство
44%
ислам
10%
буддизм
8%
другое
13%
Всего голосов: 108

Темы на форуме